Живая легенда Горного: подвиг во имя науки

DOI: http://dx.doi.org/10.30686/1609-9192-2019-2-144-96-102

В.Б. Кузнецов, к.и.н. НИТУ "МИСиС"

Владимир Васильевич Ржевский родился 23 июля 1919 г. в городе Зеленокумск Ставропольского края в небогатой семье, которая в лихолетье Первой мировой войны и революционных лет разорилась и жила крестьянским трудом. Он рано потерял родителей. С ранних лет Володя усвоил, что в жизни надо всего добиваться своим трудом. Чтобы чего-то достичь, надо очень много трудиться.

Упорство, юношескую упрямую настойчивость, трудолюбие – он сохранит на всю жизнь. Много лет спустя Всеволод Иванович Ганицкий, коллега и соратник Владимира Васильевича, отметил в воспоминаниях о Ржевском, что он был лидером от природы. Благодаря огромной тяге к учебе – а в годы индустриализации училась вся страна – он закончил в 1936 г. среднюю школу. А потом взял шапку, бросил в нее пять бумажек, написав на них название пяти вузов, о которых слышал. Вытащил, не глядя, Московский горный институт. Владимиру Ржевскому только исполнилось 17 лет. К вступительным экзаменам необходимо было проштудировать массу учебников, вспомнить школьный материал. Его нового друга и такого же абитуриента И. М. Панина поразил ответ Владимира: «Умру, а все выучу!» [1; С. 32]. Удивил и веселый характер Ржевского, и практичность в житейских вопросах. У него была исключительная память. Оба друга вскоре стали студентами, близкими друзьями и коллегами на всю жизнь. Ржевского избирают старостой группы. Он быстро проявил себя талантливым организатором и оставался бессменным старостой до конца обучения. Ему удалось создать в группе обстановку сотрудничества по принципу «один за всех и все за одного».

Профессор Виктор Александрович Букринский, который учился в эти же годы в МГИ и также был старостой, рассказывал, как его группа соревновалась с группой Ржевского, и та всегда была впереди. «С этим мы ничего поделать не могли » [1; С. 34]. Владимир Ржевский был всесторонне развит, сдавал экзамены только на «отлично» и скоро стал Сталинским стипендиатом. Быстро пролетели годы учебы.

На 23 июня у Владимира Ржевского была назначена защита диплома, но 22 июня началась война. В комнате во время чтения правительственного сообщения повисла тишина. Что будет с Родиной? И всеобщее решение, как дыхание – «Идти на фронт!» [1; С. 42]. Это было легендарное советское поколение, плоть от плоти советского народа. В июне 1941 г. Владимир Ржевский был направлен курсантом в артиллерийское училище, а оттуда – в Артиллерийскую академию.

Воевал на Кавказском фронте, обеспечивал артиллерию в должности инженера-майора. Его умение работать, преодолевать трудности, находить общий язык с людьми – помогало ему. В 1945 г. В.В. Ржевский женился на Евдокии Марковне Сухановой, также выпускнице Горного института. Всего 3 года не дожил Владимир Васильевич до золотой свадьбы. Как только окончилась война, не теряя времени, Ржевский демобилизовался из армии, естественно, потеряв и жалованье, и офицерский паек, а также квартиру в Тбилиси. А в семье Ржевских уже родилась дочка. Демобилизованный офицер приезжает в Москву и после долгих мытарств получает комнату в общежитии (расселив за месяц 100 комнат (!) – условие руководства института). Владимир Васильевич поступает в аспирантуру МГИ к Евгению Фомичу Шешко. Почему именно к нему? Евгений Фомич, корифей горной науки, блестящий аналитик и ученый, был назначен заведующим кафедрой РРМ в 1937 г., а затем деканом горного факультета. К 1941 г. работал заместителем директора МГИ.

Кафедра открытых работ была организована в 1940 г. Это была первая подобная кафедра в СССР. В 1940 г. Евгений Фомич опубликовал книгу «Открытые горные работы», первый учебник в стране по этой отрасли знаний. По нему было легко учиться и вскоре его перевели на многие иностранные языки. В 1952 г. представили к Сталинской премии.

Инженер-майор В.В. Ржевский (1947 г.)

Инженер-майор В.В. Ржевский (1947 г.)

В.В. Ржевский прочитал книгу – и жизненный выбор был сделан. В те годы кафедра открытых горных работ являлась консультантом по открытому способу добычи во всех министерствах (цветной, черной, угольной) промышленности, а также членом научно-технических советов. Научная экспертиза проводилась по всем карьерам СССР, включая строительство ТЭЦ и ГЭС. Работы было много, и Евгению Фомичу нужен был толковый помощник с острым аналитическим умом. Он стал все чаще привлекать молодого и энергичного Ржевского. Скоро бывалого фронтовика-майора, умного и настырного, знали во многих министерствах. Тему диссертации Владимир Васильевич выбрал «интересную» – «Скользящие съезды в карьерах». В спорах рождается истина, а в спорах Ржевский переспоривал всех, «повороты его мысли и речи были новы и неожиданны», – припоминал профессор Петр Иванович Томаков. «Ну, майор, – говорили ему побежденные друзья, быть тебе доктором наук». «А я и буду им», – отвечал серьезно Ржевский [1; С.51]. Года через три с половиной Владимир Васильевич принес Евгению Фомичу практически законченную работу. Шеф оставил ее у себя, а через несколько дней вернул с надписью на титульном листе: «Вперед, без страха и сомнений!» [1; С.55].

Докторская диссертация называлась «Исследования режима горных работ карьера». Через год состоялась защита. От студенческой скамьи до доктора наук прошло 14 лет и если бы не война, то эти годы сократились бы еще на пять лет. В.В. Ржевского приглашают на работу в отдел горных вузов главного управления горно-металлургических и нефтяных вузов Министерства образования СССР, одновременно он преподает в Академии угольной промышленности, не теряя связей с кафедрой, ведет занятия, а еще является экспертом крупных горнопромышленных объектов. Уже с 1955 г. Евгений Фомич тяжело заболел и Владимир Васильевич взял в свои руки всю текущую работу заведующего кафедрой.

Шеф был доволен. Незадолго до смерти он явился на прием к министру высшего образования СССР Вячеславу Петровичу Елютину и представил своего преемника. Зная в высшей степени «неспокойный» характер В.В. Ржевского, министр ответил неопределенно, однако вскоре коллектив единогласно избрал его своим заведующим. С конца 1959 г. кафедру возглавил Владимир Васильевич Ржевский. Самый талантливый ученик Е.Ф. Шешко не только сохранил созданную московскую научную школу по открытым горным разработкам, но развил, укрепил и расширил ее известность. Из одного только выпуска 1959 г. по специальности 10 человек стали докторами наук, многие кандидатами. Среди них были руководители карьеров, главные инженеры.

Ю.П. Размыслов вспоминал, что он являлся последним аспирантом уже заболевшего Е.Ф. Шешко, а заканчивал диссертацию под руководством нового заведующего. Он сразу понял разницу. Владимир Васильевич «ежедневно подгонял нас, вникал в детали, советовал. Так что половина диссертации – это его заслуга. Могу сказать это ответственно» [1; С.57]. Ржевский, приняв кафедру, говорил: «Никаких остановок и расслаблений. Как говорил Фомич: «Вперед, без страха и сомнений!». В.В. Ржевский блестяще продолжил дело своего учителя, приняв от него эстафету развития теории открытых горных работ. Он интенсивно расширяет сферу научных интересов кафедры, увлекает за собой аспирантов и коллег. Предельно наращивает темпы, ищет новые темы.

Молодая наука открытых горных работ создавалась на опыте многих предприятий. Связь с производством для Владимира Васильевича всегда была незыблемым постулатом. Надо сказать, что эта связь была крайне востребована самим временем. Дело в том, что развитие открытого способа разработки месторождений полезных ископаемых по-настоящему началось в 1930-е годы, когда индустриализация в форме «сталинского скачка» потребовала «бешеного» наращивания добычи угля и других полезных ископаемых. Понятно, что открытый способ добычи обеспечивал наращивание объемов более быстрыми темпами и был значительно дешевле подземной добычи. Остро ощущалась потребность в инженерах. Вот тогда-то и возникла первая кафедра открытых горных работ. Актуальность проблемы еще больше возросла во время войны и в послевоенное время, когда возникла необходимость наращивания объемов добычи полезных ископаемых в восточных районах страны.

Настоящая же революция в открытых работах произошла после войны благодаря оснащению открытых разработок современной техникой: электрическими экскаваторами (драглайны, механические лопаты); мощными буровыми станками, электровозами, думпкарами, отвальным и вспомогательным оборудованием, новыми взрывчатыми веществами. Активно работали научно-исследовательские лаборатории кафедры, НИИ. Объекты исследований – рудные и угольные бассейны Якутии, Кузбасса, Экибастуза и многих других. В.В. Ржевский делал ставку на молодежь. Никогда в МГИ не было такого притока юношей и девушек в науку.

Многие из учеников Ржевского вскоре стали докторами наук, руководителями новых направлений в научных исследованиях. В их числе, например, исследования по созданию технологий подводной добычи полезных ископаемых. И уже в 1965 г. на Балтике стали добывать циркониевые пески.

г. Караганда, шахта им. Костенко (1974 г.)

г. Караганда, шахта им. Костенко (1974 г.)

Велись работы по освоению подводных россыпей олова на шельфе моря Лаптевых, Северного Ледовитого океана, а также в Черном и Охотском морях. Оконтуривались уникальные месторождения по заданию ГКНТ СССР и ставились на консервацию для будущих поколений. Их-то и стали разрабатывать после распада СССР и получать колоссальную прибыль «новые русские» бизнесмены. Авторитет В.В. Ржевского на кафедре был непререкаем. Это не значило, что с ним нельзя было поспорить. Он даже одобрял, если ему возражали. Но переспорить Владимира Васильевича было так же трудно, как и в юности. Он всегда находил доводы, против которых возразить было нечего. При этом В.В. Ржевский умел как-то быстро и точно обнаруживать начинающийся конфликт и ликвидировать его. Однако он никогда не подавлял своим мнением, давал людям высказаться, а после делал выводы, с которыми очень часто все соглашались. Чрезвычайно занятый текущей работой, Владимир Васильевич находил время для научной работы с молодежью. Это были знаменитые аспирантские субботы. Каждую субботу В. В. Ржевский, конечно, за счет своего отдыха устраивал семинары молодых ученых кафедры. Эти интереснейшие встречи помнят до сих пор. Каждый мог сказать, что хотел, его слушали все, а потом Владимир Васильевич предлагал высказаться (принцип – от младших к старшим).

Авторитет В.В. Ржевского на кафедре был непререкаем

Говорили «без туфты», прямо. Руководитель ее терпеть не мог и тут же показывал «несостоятельность» оратора. Он никогда ни перед кем не «прогибался» и во многих воспоминаниях в разных красках передается эпизод семинара, когда при всех слушателях В. В. Ржевский отказался дать положительный отзыв на диссертацию министра, которую привез его референт. Ржевский спросил его о научных достижениях шефа, референту было нечего сказать и он «поспешно ретировался». Мысль свою Владимир Васильевич высказывал всегда четко, ясно и лаконично в доступной форме. Он и аспирантов учил выражать свои мысли четко.

Речь В.В. Ржевского была полна ярких примеров, проста и понятна. Важные мысли он не стеснялся повторять. Обязательно делал обобщения. Лев Александрович Пучков пишет в своих воспоминаниях, что Владимир Васильевич стремился зажечь в слушателях «пламень знаний» [2; С.6]. Светлана Владимировна, его дочь, видела каждый раз, что отец, хотя и владел в совершенстве речью, все равно к выступлению готовился, но специальных конспектов лекций «никогда не писал», утверждал категорически профессор Всеволод Иванович Ганицкий. Владимир Васильевич до конца жизни был одержим жаждой к знаниям, отличался любопытством и учился до последних дней. Ему было просто интересно жить, и поэтому с ним было «всегда интересно», – вспоминала Светлана Владимировна Ржевская [1; С.244].

Авторитет В.В. Ржевского на кафедре был непререкаем

Осенью 1960 г. молодой заведующий кафедрой доктор наук В.В. Ржевский приказом МВ и ССО СССР назначается проректором Университета дружбы народов им. П. Лумумбы. Кафедру открытых работ в МГИ он оставил за собой. Совсем скоро, в феврале 1962 г., Владимир Васильевич приказом по Минвузу РСФСР был назначен ректором МГИ.

С первых же дней пребывания на этом посту новый ректор начинает менять спокойный, благодушный стиль, сложившийся в вузе к этому времени. А через несколько месяцев В.В. Ржевского ждало новое испытание. В соответствии с постановлением правительства приказом от 19 июня 1962 г. МГИ был преобразован в МИРГЭМ (Московский институт радиоэлектроники и горной электромеханики). Почему так произошло? На одном из заседаний руководитель СССР Н.С. Хрущев сказал, что в Москве только одни горы – Воробьевы, а горных институтов три [1; С.99]. Дело в том, что министру электронной промышленности понравились здания МГИ для нового вуза и до Хрущева довели это мнение. Но В.В. Ржевский сумел, опираясь на коллектив, не только спасти горный институт, но и вывел его на новые рубежи, обновил материальную базу. В этой истории нельзя пройти мимо Министра угольной промышленности СССР, заместителя Председателя Совета Министров Александра Федоровича Засядько, легендарного горняка, к которому обратился В.В. Ржевский. Небольшое изменение, внесенное им в название института, оказалось решающим.

Александр Федорович оставил в названии «чуточку горного» [1; С.100]. Попытки ликвидировать МГИ предпринимались еще не раз, однако Ржевский сумел сохранить Горный институт. Из самых трудных ситуаций он сумел извлекать пользу и выходил победителем. Постановлением Совета Министров №449 от 10 июля 1966 г. МИРГЭМ вновь был преобразован в МГИ с его основной задачей – подготовкой кадров для горнодобывающих отраслей промышленности.

А с 3 сентября этого же года МГИ стал базовым вузом в системе высшего горного образования, подготовки и переподготовки научных и преподавательских кадров для всего СССР. Через ФПК МГИ прошли стажировку около 3 тысяч преподавателей всех республик СССР. Характеризуя Владимира Васильевича как руководителя, ученик научной школы Ржевского профессор Степан Алексеевич Гончаров уверенно утверждал, что все, что ни делал В.В. Ржевский, он делал для института, для горной науки. Незадолго до своего ухода Владимир Васильевич сказал, что мог бы стать очень крупным бизнесменом, «но это ему не нужно, он привык жить не для себя, а для людей» [1; С.265]. Эти слова – не тщеславие. О себе он не думал, на это у него просто не оставалось времени. Владимир Васильевич не уважал демагогов и очень быстро их распознавал. В.В. Ржевский не делал зла другим, даже если это делали ему, был человеком слова.

У него оно не расходилось с делом. Удивительно точно всегда умел выделить из многообразия задач главную, и, решая эту главную задачу, всегда смотрел в корень. В этом отношении он был удивительно дальнозорким и талантливым организатором. Алексей Павлович Дмитриев, бывший проректор по научной работе МГИ, отметил его требовательность к себе и к тем, кто с ним работал. Но за тех, кому он верил, он готов был стоять горой. Вне служебной обстановки был всегда весел, любил пошутить, умел создать товарищескую обстановку.

В.В. Ржевский

Никогда не жаловался на болезни и не мог терпеть вопросов на эту тему. Всегда отвечал одинаково: «Здоров, как бык, могу слона свалить» [1; С.264]. С именем Ржевского связано становление новой специальности «Физические процессы горного производства». Владимир Васильевич понимал, что нужно углубить фундаментальную подготовку горных инженеров. Он постоянно находился в научном поиске, искал новые направления. Уже с 1962 г. группа студентов стала обучаться по программе совершенно другой специализации – горный физик-инженер. Владимир Васильевич создает программу, планы, сам читает лекции… В 1965 г. уже была создана кафедра физики горных пород, а затем и факультет.

Написан учебник, получивший высокую оценку. Подобная кафедра была создана впервые в мире. В.В. Ржевский привлекает к работе академика Николая Васильевича Мельникова – руководителя ИПКОН РАН (1977-1980 гг.), Героя Социалистического Труда, который с 1967 г. становится заведующим новой кафедрой. Всего Владимир Васильевич Ржевский лично и в соавторстве написал более 50 учебников и учебных пособий. Это серьезные работы, многие из которых переведены на иностранные языки. Его учебники по горным работам в числе лауреатов Государственной премии СССР. Если взять все публикации Владимира Васильевича, то их окажется не менее 500. Мощная научно-педагогическая школа, созданная В.В. Ржевским в целом, к началу 1990-х годов насчитывала 63 доктора наук, подсчитал В.И. Ганицкий [1; С.15]. Однако вернемся назад. 7 июня 1967 г. Совет Министров СССР принял постановление «О строительстве нового здания МГИ». Предполагалось строить на окраине Москвы в районе Теплого Стана. Потребовались чрезвычайные, энергичные усилия ректора МГИ, чтобы строить новый корпус рядом, там, где он находится сегодня. Правительство и Министерство угольной промышленности дали согласие при условии участия института в строительстве. Весной 1972 г. партком МГИ собрал партхозактив. Повестка была короткой: «Доклад ректора о строительстве нового корпуса института». Выступление также было кратким и четким.

«Строить новый корпус надо здесь же, на месте… Ведь у нас в институте столько специалистов…, рабочей силы нет, но у нас есть студенты. Ведь им надо практику проходить, вот и научим». И здесь же родился знаменитый лозунг, который потом прогремел на всю страну: «Свой дом построим сами!» [1; С.140]. Это было время, когда в СССР всякие почины и инициативы поощрялись, и Владимир Васильевич блестяще этим воспользовался. Руководил строительством лично.

Необходимо уточнить, что, кроме строительства нового корпуса, о чем пишут и вспоминают многие, одновременно строились: общежития Горняк 1 и Горняк 2; в подмосковном Ашукино создавались учебно-экспериментальная база, столовая, гаражи, склады, классы для кафедр спецдисциплин.

В Теплом Стане строился жилой дом, куда переселились 40 семей сотрудников МГИ. Владимиру Васильевичу хотелось увидеть конкретные результаты своего труда. Но, конечно, двигала всеми этими преобразованиями огромная любовь к родному вузу. МГИ для Владимира Васильевича был всем: воспитателем, другом, детищем, прошлым, настоящим и будущим. Он понимал, что если будут созданы материальная база, условия для учебы и работы преподавателей и студентов, то будет все остальное, будет будущее.

Создается штаб строительства. Степан Алексеевич Гончаров вспоминал, как создавались строительные отряды и как расчищали своими силами «пятно строительства» от старых построек. МГИ заключил договор с ПТУ – студентов учили профессиям штукатура, сварщика… Расписание выстраивалось таким образом, чтобы днем работали, а вечером учились.

Ректор создал «группу содействия» (30 человек). Отношения внутри этого коллектива-«коммуны» сплотили преподавателей и сотрудников МГИ так, что спустя 20 лет коллектив собрался и эта известная фотография опубликована в книге «История МГИ» под редакцией В.А. Карноухова [3; С.137].

Среди членов группы было негласное правило: отпуск брать только на месяц. И это стало нормой. Рабочий день В.В Ржевского начинался в те годы не позднее 8 часов утра (и в субботу, и в воскресенье), а часто и раньше. Он был в курсе всех дел строительства на всех объектах. Члены группы содействия многому научились при работе под его руководством. И в профессиональном, и в организационном плане, а главное – в плане воспитания высоких человеческих отношений. Владимир Васильевич болезненно относился к корысти, которая иногда проявлялась у некоторых членов группы. Сам Ржевский отдавал себя бескорыстно стройке, хотя официально это не входило ни в его функциональные обязанности, ни в обязанности группы содействия. Ректор не терпел пустой болтовни. Если задание не выполнялось в сроки или решалось не так, как он требовал, Владимир Васильевич цитировал слова Сократа: «Кто хочет, тот ищет способ, как сделать, а кто не хочет, тот ищет причины, объясняющие, почему это нельзя сделать». Владимир Васильевич Ржевский был, без всякого сомнения, выдающийся организатор. Если представить все его нагрузки, то они составят не одну страницу тетради. Анатолий Моисеевич Гальперин не переставал удивляться, потому что, по его подсчетам, у Ржевского не должно было оставаться времени, чтобы поесть и поспать, не говоря о каких-либо увлечениях.

В.В. Ржевский

Безусловно, Владимир Васильевич оставил глубокий след в жизни Горного института, однако существенно подорвал здоровье и положил на это значительную часть жизни. Он никогда не был чистым теоретиком. Для него всегда важнее всего было воплощение идей в жизнь. Строительство как раз и приносило ему творческое удовлетворение, где он рождал идеи, пропускал их через себя, реализовывал и тщательно и жестко контролировал. Владимир Васильевич Ржевский любил строить, экспериментировать. Говорил: «Со временем люди научатся заменять уголь другим источником энергии; руду и металл каким-то другим материалом, например, пластмассой. Но песок и камень всегда будут добывать. Ведь строить-то надо всегда». Он был ученым-практиком, а Всеволод Иванович Ганицкий назвал его менеджером от природы и поставил в один ряд с такими выдающимися личностями страны, как И. М. Губкин, А. Н. Туполев, И. В. Курчатов, С. П. Королев [1; С.192]. Будучи от природы лидером, он пользовался авторитарными методами правления, но осознавал это и пользовался с умом. При нем эффективно работали общественные организации, в работу вовлекались масса студентов, сотрудников, преподавателей.

Всеволод Иванович Ганицкий, отмечая авторитарность стиля работы Ржевского, припоминает несколько случаев, когда после «крутой разборки» Владимир Васильевич спрашивал его: «Не очень круто я сегодня? Поняли меня»? [1; С.190].

Для него всегда было важным отношение людей, он понимал значимость каждого сотрудника. Знал цену и простым работникам. В.В. Ржевский говорил, что в любой профессии можно достичь высот профессионализма, надо только любить свое дело и «отдаваться ему на «полную катушку, потому что, – говорил он, – умных людей мало, среди дворников и среди академиков процент одинаковый, но люди нужны все в меру полезности. Главное – каждому найти свое место. А если человек сам не определился, ему надо помочь, а это уже дело руководителя, воспитателя». Кроме большого строительства в Москве, в этот же период создавалась экспериментальная база «Эльбрус», где студенты проходили практику. Эльбрусская эпопея захватила весь институт и продолжалась 12 лет (с 1976 г.). Держалось все на энтузиазме В.В. Ржевского. Проблем была масса, но они решались, хотя требовали колоссального напряжения сил. Только когда не стало Владимира Васильевича – проект был остановлен, а затем и вовсе заглох. Некоторые соратники В.В. Ржевского полагают, что размах был слишком большой, перекладывая на ректора перекосы начавшихся рыночных отношений как в государстве, так и в системе высшего образования.

Конец 1960-х – начало 1970-х годов – время, когда в науке стали возобладать количественные методы, начала внедряться электронно-вычислительная техника. Были созданы новые лаборатории, а затем кафедры. В первое время преподаватели были настроены недоверчиво, но Владимир Васильевич взял процесс в свои руки. По его приказу весь преподавательский состав должен был пройти обучение работе на ЭВМ и сдать экзамены приемной комиссии. Сам ректор аккуратно посещал занятия и, как все, сдавал экзамен. Распорядок рабочего дня ректора оставался прежним – согласно знаменитой формуле Ржевского: Т = 24 – 6. Для научной работы Владимир Васильевич использовал любую возможность. Но ему было мало и 18 часов! Характерный «портрет» В.В. Ржевского оставил Е.П. Цупров, переведенный на кафедру открытых работ с Михайловского ГОКа в 1970-е годы. Он сразу же заметил «вулканическую энергетику и потрясающую интуицию» Ржевского, который уже тогда был ведущим специалистом в СССР в области открытых горных работ. Дело знал досконально, «это был профессионал» [1; С.207]. Не мог понять Е.П. Цупров, как мог Владимир Васильевич успевать везде: быть – от Госплана, Минугля, Минчермета и массы НИИ и в то же время строить комплекс МГИ в центре Москвы? Работал он до 20 часов в сутки, но всегда был «в форме». Аспирант приметил, что В.В. Ржевский выработал свой режим дня: «на ходу» закрывал глаза на 10–15 минут (на заседаниях, в машине и т.д.) и сразу же восстанавливался. Он был настоящий хозяин Горного. Ю.И. Ржевский, близкий родственник Владимира Васильевича, не может забыть до сих пор, как он, будучи студентом, испытал шок увидев Ректора, который в гардеробе принимал одежду у студентов (дежурный отлучился и стояла очередь) [1; С.257]. Большого напряжения и сил требовала работа в советах, секциях и комитетах. С 1962 по 1987 г. он являлся Председателем Ученого совета МГИ и все диссертации защищались у него на Совете. С 1963 г. – член Комитета по Ленинским и Государственным премиям; с 1966 г. – Председатель научно-технического совета Минвуза СССР, а также учебного совета. С этого же года – член пленума ВАК; член-корреспондент АН СССР с 1966 г., а с 1981 г. – академик АН СССР и РАН; с 1967 г. – доктор-инженер Фрайбергской горной академии (Германия). Ежегодно в МГИ проводились союзные и международные конференции по 500 участников и числом докладов от 200 до 500.

С конца 1960-х годов по инициативе В.В. Ржевского стали проводиться НИР по проблемному принципу, объединяющие несколько кафедр и дисциплин. Владимир Васильевич считал их основной движущей научной силой, участвовал в работе, писал предложения и готовил документы. Его научные обобщения и рекомендации, а часто и прямая конкретная помощь широко применялись на всех предприятиях горнодобывающей отрасли страны и за рубежом. Эти предложения использованы при строительстве и реконструкции ГОКов, КМА, угольных и рудных карьеров в Кузбассе, Восточной Сибири, Дальнего Востока, Казахстане, Средней Азии и в Закавказье. Участвовал Владимир Васильевич в проектировании и подготовке к работе алмазных месторождений (кимберлитовая трубка «Мир»), а в 1975 г. давал рекомендации по спасению этого гигантского карьера глубиной более полукилометра от обводнения [4; Internet]. Огромная научная работа, дающая практические результаты, вновь подняла престиж горного дела, как горной науки, потому что с уходом из жизни академиков А.М. Терпигорева, А.А. Скочинского и других корифеев старой школы, в АН СССР стало преобладать мнение, что горное дело, это «дело», а не наука. И даже горное отделение было ликвидировано, и Институт горного дела был выведен из состава Академии. Усилиями В.В. Ржевского, академика Н.В. Мельникова и др. постепенно авторитет горной науки был восстановлен. В.В. Ржевского в АН СССР очень уважали и любили, к его мнению прислушивались. Он не был «свадебным генералом», не льстил, не прогибался, любил научную истину и служил Науке, как подобает настоящему ученому. По праву Владимир Васильевич считался патриотом и таким был на самом деле. В своих лекциях не любил пользоваться примерами зарубежного опыта. Он считал, что в области горного дела «мы впереди планеты всей». Студенты прежде всего должны усваивать отечественный опыт.

Сегодня в учебной литературе преобладает западный контент. При этом богатейший отечественный опыт почти не используется. А ведь он содержит много полезного. В этом мы убеждаемся на примере В.В. Ржевского. Много лет спустя, уже в постперестроечное время, Всеволод Иванович Ганицкий попал в Берлин и обнаружил там учебник «Логистика», который один к одному повторял «наш» учебник «Перевозки грузов горных предприятий», который предложил написать В.В. Ржевский в 1970-х годах. Учебник получился неплохой и, оказывается, его с удовольствием используют… на Западе до настоящего времени [1; С.187]. Вершиной научной деятельности Владимира Васильевича, как бы логическим завершением его научной жизни, стало создание единой системы горных наук. В этой систематизации всех направлений горной науки необходимо отметить, что он одним из первых выделил экологию горного производства в отдельную горную науку. Владимир Васильевич часто подчеркивал, что ресурсы человечества не беспредельны, что в борьбе за улучшение своего существования человечество оказывает на природу необратимые воздействия. До 90% извлекаемой из недр горной массы не используется и превращается в отходы [5; С.12]. Необходимо применять безотходные технологии, комплексно использовать невосполнимые недра. «Настоящий ученый должен быть мечтателем», – часто говорил своим ученикам Владимир Васильевич. Он сам таким и был и в обычной жизни, и в науке. Многие его идеи и фантастические технологии опередили время. Великий труженик, умный, привлекательный и открытый – Владимир Васильевич Ржевский особенно притягивал к себе пытливую молодежь и сам любил юность.

Выпускники МГИ помнят первую лекцию в институте, которую, как мечту, как напутствие в науку, в большую жизнь, всем студентам читал всегда ректор Владимир Васильевич Ржевский. Очень жаль, что многие прекрасные традиции ушли или уходят из нашей жизни. А вот В.В. Ржевский дорожил, берег и преумножал многое из того, что было в МГИ. Про него говорили, что он «всю административную науку босыми ногами прошел» [1; С.217]. Своим ученикам, молодым ученым Владимир Васильевич не обещал легких путей. По его мнению, чтобы написать хорошую кандидатскую диссертацию, соискателю нужно прочитать 3 тыс. страниц «чужого» текста и написать 1 тыс. страниц «своего». А для написания докторской диссертации необходимо прочитать вдвое больше. Однако этого еще мало. Новые знания должны быть «встроены» в систему имеющихся знаний и тщательно «отшлифованы». Объем диссертации не лимитирован, но желателен как можно меньший, материал должен быть изложен ясно и точно, и, по возможности, просто и понятно. Сам Владимир Васильевич достиг этого высшего класса – представить сложное просто и понятно и сделать эту простоту надежным инструментом. «Чтобы оставить хоть черточку на небосводе горной науки надо отводить на отдых 6 часов, а во все остальное время работать» [1; С.219].

В.В. Ржевский

Бесконечная очередь соискателей со всех концов Советского Союза никогда не заканчивалась к кабинету В.В. Ржевского. Очень помогали магнитофонные записи, которые обязан был прослушать аспирант или соискатель, в которых Владимир Васильевич излагал методику работы над исследованиями. Алексей Павлович Дмитриев, один из главных помощников Владимира Васильевича, в заключение своих воспоминаний сказал: «Мы верили ему и верили в него, шли за ним без раздумий. Такой лидер нужен людям, лидер, не только генерирующий идеи, но и великий прораб их реализации. С Владимиром Васильевичем было интересно работать, он очень много знал, любил рассказывать, делиться мыслями, особенно в вечернее время, когда снижалось напряжение рабочего дня. В это время к нему всегда можно было зайти, посоветоваться без спешки по волновавшим вопросам. Непринужденная обстановка, предложенная чашка чая и большая душа этого человека располагали к доверию и откровенности» [1; С.263]. Человек практичный и исключительно проницательный, В. В. Ржевский не мог не чувствовать разрушительный ход истории страны – СССР.

Но и тогда, и позднее, он, как гражданин и патриот, делал все, чтобы остановить разрушительные процессы, не подписав ни одну петицию или заявление, хотя к нему обращались очень известные деятели из оппозиции. «У Владимира Васильевича были грандиозные планы и дальние прицелы», – вспоминала Зинаида Тимофеевна Марычева, многолетний секретарь В.В. Ржевского, – «но болезнь остановила их» [1; С.253]. О таких людях говорят: «Он «сгорел» на работе», хотя, конечно, Владимир Васильевич много курил, пил кофе и это также отрицательно сказалось на здоровье. В 1978 г. ему сделали сложную операцию, под общим наркозом, а через три дня больной исчез из больницы. Его обнаружили спустя некоторое время в больничной пижаме в своем кабинете родного института. Работать вполсилы Владимир Васильевич Ржевский не мог. Бездеятельность была для него просто невыносима.

Геральд Георгиевич Ломоносов, профессор, д-р техн. наук, ученик школы Ржевского, отметив «удивительные» лекции Учителя, сказал, что «тяжелая болезнь в последние годы повлияла на его физическое состояние. Но он был гордым человеком, не любил разговоров о своих болезнях, стойко им сопротивлялся, оставался до конца лидером, независимым в своих суждениях и оценках» [1; С.266]. Владимир Васильевич ходил всегда прямо, сохранив свою мужественную осанку от отца, гвардейца императорской гвардии. Задумывался Владимир Васильевич и о будущем МГИ, и горной науке в новых рыночных условиях.

Он полагал, что в новой экономике нужно готовить горных инженеров общего профиля, сократить узкую специализацию, но учить думать будущих горных инженеров «широко». К слову сказать, Владимир Васильевич любил старинную присказку горняков о том, что горному инженеру в царское время доверяли строить все, кроме церквей, мостов и тюрем. Как самого Ржевского старые корифеи горной науки готовили к полету в «высоких орбитах», так и новое поколение он хотел видеть учеными и мечтателями.

В.В. Ржевский

В.В. Ржевский считал, что необходимо и кадровое обновление. В 1987 г. В.В. Ржевский оставил должность ректора, оставаясь только заведующим кафедрой. На альтернативной основе ректором МГГУ был избран Лев Александрович Пучков, ученик научной школы Ржевского, профессор, доктор технических наук. Скончался Владимир Васильевич Ржевский 12 марта 1992 г. Весь институт пришел проводить в последний путь своего ректора, который отдал родному и любимому вузу четверть века. У многих на глазах стояли слезы.

Уходят годы, почти не осталось людей, которые работали, учились и напрямую трудились с В.В. Ржевским. Такова жизнь. Однако даже через серую пелену дневников и воспоминаний и еще немногих живых соратников встает образ Владимира Васильевича Ржевского – человека самобытного и уникального, яркого представителя той героической эпохи СССР. Благодаря таким подвижникам преодолевались любые технические трудности в производстве. Похоронен В.В. Ржевский на Новодевичьем кладбище. Со студенческих лет через всю свою жизнь пронес В.В. Ржевский беззаветную любовь к Горному институту, горной науке. «Букет кристаллов» на надгробии – символ этой любви и нашей памяти о выдающемся Ученом и Ректоре Московского Горного – Владимире Васильевиче Ржевском.

Могила В.В. Ржевского на Новодевичьем кладбище

Могила В.В. Ржевского на Новодевичьем кладбище

Ключевые слова: В.В. Ржевский, 100-летие со дня рождения, Московский горный институт, крупнейший организатор горной науки и высшего горного образования, ректор Московского горного института

ИНФОРМАЦИОННЫЕ ИСТОЧНИКИ:

1. Воспоминания. Владимир Васильевич Ржевский в нашей памяти. М.: МГГУ, 2005. 271 с.

2. Пучков Л.А. В.В. Ржевский видный педагог и организатор высшего горного образования // Горные науки. Промышленность: Сб. статей. М.: Недра, 1989. 317 с.

3. Московский Горный 1918–1998. М.: МГГУ. 1998. 369 с.

4. Internet. Статья генерального директора АО «Полюс» В.В. Рудакова.

5. Томаков П.И. Научная деятельность акад. В.В. Ржевского // Горные науки. Промышленность: Сб. статей. М.: Недра, 1989. 317 с.

6. Борин Ю. Коэффициент надежды // Юность. 1981. 5.

7. Научные проблемы горного производства. К 80-летию академика В.В. Ржевского. М.: МГГУ, 2000. 353 с.

8. Дмитриев А.П. Академик В.В. Ржевский основатель научного направления «Физика горных пород и процессов. М.: МГГУ, 2000. 26 с.

9. Мельников Н.В. Научная деятельность В.В. Ржевского // Горный журнал. 1969. 7.

10. Цупров Е.П. Краткие воспоминания о В.В. Ржевском. Рукопись, 2003.

11. Фонды клуба выпускников МГГУ, 1998 и др.

Журнал "Горная Промышленность" №2 (144) 2019, стр.96