Российский независимый профсоюз работников угольной промышленности защитник интересов шахтёров России (окончание)

Интервью c председателем Росуглепроф И.И. Мохначуком

председатель Росуглепроф И.И. Мохначук

Окончание, начало статьи

– Не могли бы Вы сравнить условия социальной защищённости угольщиков СССР, России и стран с развитой угольной отраслью?

 – В Советском Союзе всё находилось под контролем государства. Системы социальной защиты, образования и подготовки кадров, я считаю, были одними из самых лучших. Так, директивно каждое производственное объединение обязано было иметь в своей структуре профтехучилище, в котором число обучающихся должно быть не менее 10% от работающих на конкретном предприятии. Таким образом, была организована система непрерывной смены и омоложения рабочих кадров. Не менее 5–7% от численности работающих ИТР должны были обучаться в техникумах, а на восполнение инженерных кадров объединения или группы предприятий региона обязательно работал ВУЗ или группа ВУЗов. Вот так работала отлаженная за многие десятилетия система подготовки рабочих и инженерно-технических кадров Минуглепрома, Минчермета и других подотраслей экономики страны. После развала СССР эта система рухнула. Новые хозяева рассуждали примерно так: «Зачем мы будем тратить деньги на подготовку кадров, если эти кадры стоят за воротами предприятия в очереди и ждут приглашения». Прошло 20 лет, за воротами многих предприятий уже никто не ждёт… Возникла ситуация острейшей нехватки квалифицированных рабочих и ИТР буквально для всех отраслей: многие учебные заведения, особенно профтехобразования и среднего специального образования, пришли в упадок или перепрофилированы. И на этом фоне Президент страны объявил о модернизации и инновационном направлении развития производственных предприятий. А, как известно, это приведёт к значительному снижению числа рабочих мест. И, если не создавать новые отрасли и рабочие места – проблема безработицы встанет в полный рост и ударит по молодёжи.

 Одна сторона этой задачи: в условиях нехватки инженеров, кто будет создавать новое оборудование, обеспечивать его ввод в эксплуатацию, ремонт и сервисное обслуживание? Касательно нашей отрасли – у нас нет достаточного количества современных машиностроителей, способных создавать конкурентоспособную горную технику, чтобы не покупать импортную.

 Ведь не секрет, что сегодня зачастую в отрасль закупается импортная техника вчерашнего дня по техническому уровню, и даже б/у оборудование, к которому, впоследствии, закупаются запчасти уже по монопольно высоким ценам.

 Вторая сторона задачи: такая привязка шахтёров к зарубежным поставщикам оборудования не только обеспечивает им лет на 10 и более загрузку заказами от нас, но и финансирование их рабочих мест, а нам – консервацию отсталости собственного технического развития машиностроительных отраслей.

 В СССР уровень социальной защищённости шахтёров был гораздо выше сегодняшнего в России. Причина в том, что на социальную защищённость необходимы большие финансовые средства, которые государство предусматривало в бюджете, аккумулируя часть денег, не доплачиваемых работникам в их зарплате. В эпоху рыночных производственных отношений действие уравнительного принципа в распределении социальных благ уступает место принципу: «кто больше работает и, тем более, в тяжёлых условиях, тот должен и больше зарабатывать, получать социальных благ и лучше жить».

 Если вспомнить, то в социалистическом обществе граждане примерно одинаково скромно одевались, питались и отдыхали. Голодающих не было, но меры социальной защищённости были примерно равнодоступными для всех. Не возьмусь сравнивать с уровнем этих мер в других странах, но в жизни советского человека он был достаточно весовым, хотя и не лишённым дефицитности. Например, из своего опыта жизни на Севере, скажу, что мы тогда ежегодно вели буквально жёсткую борьбу за путёвки для детей в лагеря отдыха на море на юге страны. Знаю, что западные шахтёры таких трудностей не испытывали, т.к. их зарплата позволяла организовывать летний отдых и себе и детям в любой точке тёплых краёв мира.

 Известные трудности были у нас и в части доступности, а главное – качестве так называемого бесплатного медицинского обслуживания, несмотря на наличие отечественных высококлассных специалистов. Трудности не изжиты до сих пор, они ощущаются особенно при серьёзных проблемах в здоровье наших детей, которых приходится вывозить в зарубежные медицинские центры. Трудно понять, почему в России до сих пор не организуются такие центры. Казалось бы, куда проще: купил технику, оснастил ей центры, обучил специалистов. Уровень зарплаты (и наличие медстраховок) у европейских, американских и австралийских шахтёров таков, что позволяет получить высокотехнологичную медпомощь не только в собственной стране, но и за рубежом.

 – В развитие темы страхования шахтёров: с середины 2010 г. в компании «Южкузбассуголь» по инициативе собственников и акционеров введено обязательное коллективное страхование жизни работающих от несчастных случаев на производстве. Как Вы считаете, это серьёзная защита работников, и способна ли она снять напряжение в социальном обеспечении, ведь у нас в стране пока нет единого стандарта в этой сфере?

 – Такая инициатива работодателя это искажённое эхо наших требований, и по существу нами рассматривается, как попытка уклониться от соблюдения своих прямых обязательств по созданию безопасных условий труда, переложив ответственность за любые происшествия на шахте на плечи страховой организации. Во время подготовки тарифных соглашений наш профсоюз выступал за более высокий уровень социальной защищённости трудящихся. Например, за гибель шахтёра мы предлагали установить размер возмещения работодателем морального ущерба семье в размере не 1 млн. руб., а как минимум, 10 млн. руб. В таких случаях мы предлагали обязать работодателя обеспечить семье полный социальный пакет: решение жилищных проблем, медицинское обслуживание, образование детей и т.п. По нашим оценкам стоимость такого пакета – на уровне нескольких десятков миллионов рублей и в течение длительного времени, пока подрастают и обучаются в школе и в ВУЗах иждивенцы, оставшиеся без кормильца. Мы исходим из того, что побудить работодателя заниматься обеспечением должной безопасности труда шахтёра можно только под угрозой потери денег (собственности) или свободы. Росуглепроф стал поднимать планку компенсаций за ущерб на реальный уровень, а т.к. мера в виде лишения свободы – экономически не разумна и не выгодна ни обществу, ни государству, оставалось воздействовать второй мерой – заставлять работодателя под угрозой потери собственности и денег нести финансовую ответственность в полной мере за каждого пострадавшего на производстве. А поскольку это – довольно большие суммы, и они должны изыматься из прибыли собственников (акционеров), то профсоюз встретил серьёзное сопротивление. Но они быстро нашли для себя выход – ведь страховые взносы относятся на себестоимость продукции предприятия. То есть, чтобы уйти от более значительных расходов на должную организацию производства, создание условий труда и обеспечение его безопасности работодатели начали «уходить» в коллективное страхование. Всё-таки, учитывая такую возможность, в последнем тарифном соглашении мы предусмотрели страхование шахтёров работодателями лишь в тех страховых компаниях, которые рекомендованы и согласованы с Росуглепрофом.

 Выбор страхового общества определяется рядом факторов, главный из них – положительный опыт её деятельности и наличие в регионе представительства, в которое будут обращаться пострадавшие за страховыми выплатами. Кроме того, страхование работника работодателем должно происходить на условиях, согласованных и одобренных Росуглепрофом. Несмотря на такую оговорку, принятую по нашему настоянию в Законе об обязательном страховании особо опасных объектов и производств, этот закон мы считаем не правильным, т.к. он перекладывает ответственность работодателя на страховую фирму и защищает в большой мере интересы собственников, нежели работающих. Когда закон проходил слушания в Госдуме, мы выступали против, но нас не услышали. А жаль, потому что с его принятием работодатели получили возможность, снизив общие непроизводительные расходы на обеспечение безопасности труда, уходить от ответственности за все несчастные случаи.

 – Вы упомянули, что Росуглепроф – сторонник конструктивного диалога с властью и работодателями. В чём заключались Ваши предложения при обсуждении Закона о страховании?

 – Мы выступили против такой системы страхования ещё и потому, что, во-первых, деньги, выплачиваемые работодателем, заработаны не его трудом, а работниками; во-вторых, страховая сумма, если травматизма не было – это невозвратные деньги, но они легли на себестоимость угля, на его цену и конкурентоспособность на рынках. И вот так, каждый год, застраховав работников от несчастных случаев, теряются деньги, зарабатываемые шахтёрами. Это – их деньги, но не выплаченные им в зарплате, а безвозвратно выведенные в страховую компанию. Надо всегда понимать, что все деньги зарабатывают шахтёры, а не работодатели. Мы в профсоюзе считаем, что принятый Закон о страховании особо опасных объектов лишь расхолаживает собственников, никак не мобилизует их на реальное создание безопасных условий труда. Поэтому считаем, что Закон нужно пересмотреть в сторону более жёсткой персональной ответственности работодателя (собственников) за травматизм, увечья и гибель шахтёров на производстве. Ещё раз подчеркну: Росуглепроф за Закон, обязывающий работодателей нести полную ответственность за травматизм на производстве, путём полной компенсацией ущерба семье, детям, родителям пострадавших, из своих прибылей, а не страховкой от несчастного случая. Такой закон нужен и будет выгоден всем: работнику, который будет уверен в своей полной защищённости, т.к. работодатель будет реально озабочен созданием безопасных условий, чтобы не выплачивать из своего кармана весомые компенсации при несчастных случаях. Да и самому работодателю (собственнику) такой закон будет экономически выгодным, т.к. при отсутствии случаев гибели на производстве он сохранит те немалые деньги, которые он обязан был выплачивать родственникам, а также, которые он ежегодно и безвозвратно вынужден выплачивать страховой компании. Да, в этом состоит риск работодателей. Поэтому при таком Законе у работодателя появится серьёзный стимул к подбору в качестве менеджеров на все уровни управления производственными процессами высококлассных специалистов, главная задача которых – не допустить травм и гибели людей. И, наконец, полезность такого Закона будет ещё и в том, что, ставя менеджменту такую задачу, работодатель автоматически устраивает конкурсный отбор кадров. В свою очередь, принимаясь за выполнение такой задачи, менеджер получает реальное право продиктовать свои условия: по технике, по технологии, по охране труда работающих и т.п. Вот так должна организовываться безопасная работа людей на предприятии: работодатель не боится потерять деньги, а главные специалисты и менеджеры получают современную технику и технологию для работы без травм и гибели людей. Отсутствие же персональной финансовой ответственности собственников приводит и к тому, что у нас в отрасли ещё есть шахты, где за календарный год на директорской должности сменилось до 4–5 человек. «Благодаря» таким менеджерам мы просто обречены на высокую аварийность, травматизм и гибель людей. Подобная ситуация, к сожалению, характерна и для других отраслей промышленности...

 – Некоторыми руководителями министерств экономического блока страны выдвигаются в качестве одной из причин хронической нехватки средств на выплату пенсий – наличие большого отряда так называемых досрочных пенсионеров, в числе которых и шахтёры. Ваше мнение об этом?

 – Чтобы так утверждать, нужны серьёзные обоснования с цифрами и фактами, но нам их никто не представлял. Поэтому я, будучи членом ряда рабочих комиссий по реформированию пенсионной системы страны при обсуждении предлагаемых вариантов реформы, в ответ на претензии к пенсионерам-досрочникам, предлагал, во-первых, определить средний фактический уровень дожития наших пенсионеров, и во-вторых, подсчитать сумму пенсионных отчислений на 162 тыс. наших сегодняшних пенсионеров и сумму, которую мы израсходовали на выплату им пенсий. При этом, надо иметь ввиду, что при одинаковом для всех работающих в стране нормативе пенсионных отчислений – 26%, наши отчисления идут от довольно высокой базы, т.е. средних зарплат, существенно больших, чем в других отраслях. В результате, итоговая, ежегодно отчисляемая сумма с шахтёрских зарплат – едва ли не самая большая в расчёте на одного работающего, а коэффициент замещения зарплаты в начисленных на сегодня шахтёрских пенсиях – один из самых маленьких, 16–17% . Согласитесь, когда шахтёров обвиняют в том, что по выходу досрочно на пенсию они плотно садятся на шею государству, мы задаём резонный вопрос: «Скажите, какая масса денег накапливается на пенсионных счетах шахтёров и сколько денег из этой массы вычерпывается на их досрочные пенсии?» Но никто не даёт ответа на вопрос. А если учесть фактический «период дожития» пенсионеров-шахтёров, на который, согласно закону о пенсиях, равномерно распределяются накопленные будущим пенсионером деньги, как правило, существенно ниже уровня, установленного Минздравсоцразвития, и станет очевидным, что наши досрочники не выбирают даже свою накопленную пенсионную часть, и уж точно, в общей массе, «не залезают в карман» других пенсионеров. К сведению, например, в сельском хозяйстве коэффициент замещения зарплаты составляет в среднем 80–86%, а пенсии, что у шахтёра, что у крестьянина – одинаковы. Так откуда берутся деньги на выплату пенсий фермерам, если их базовые зарплаты в несколько раз ниже шахтёрских? Ответ очевиден, и причём тут досрочники-шахтёры, скажите, пожалуйста?

 – Но сторонники отмены выплат из ПФР досрочным пенсионерам предлагают раскошелиться их работодателям из своих прибылей…

 – Любой работодатель выполняет лишь чисто механическую операцию, переводя пенсионные отчисления на счёт работника, а деньги зарабатываются работником. Это такая же заработанная часть их зарплаты, но не выплаченная им, а отложенная через ПФР на будущую пенсию. Но далее, смотрите, что происходит: шахтёр заработал свои деньги, 26% к ним работодатель добавил и перевёл в ПФР, т.е. отложил на его будущую пенсию, а управляющая компания взяла и перераспределила их, и часть шахтёрских накоплений перевела в пользу, например, фермера-пенсионера, т.е. повысила ему пенсию… Таким образом УК государственного Внешэкономбанка (на счетах которого пока аккумулируются до 90% всех пенсионных отчислений) по своему разумению переводит шахтёрские накопления на поднятие уровня пенсий работникам некоторых других отраслей, а потом, израсходовав деньги будущего пенсионера-шахтёра к сроку его выхода на пенсию…, вдруг обнаруживает их дефицит! И чтобы «исправить положение» ничего умнее не придумывает, как отменить пенсионеров-досрочников или предложить работодателям шахтёра вторично заплатить взнос… странная логика, согласитесь… Росуглепроф отвергает такую идею, и, в связи с переходом в текущем году на страховые принципы работы пенсионной системы, настаивает на проведении актуарных расчётов (расчёты тарифных ставок страхования на основе методов математической статистики, применяются во всех видах страхования с использованием закона больших чисел – прим. ред.), которые покажут размер необходимых денег для пенсионного обеспечения работников нашей (да и любой другой) отрасли. Без таких расчётов, а также без реформы Управления пенсионным фондом – мы не добьёмся стабильного функционирования пенсионной системы.

 Первое, что необходимо сделать, чтобы Управление Пенсионного фонда было представлено триумвиратом, например на 100 членов правления фонда, 33 чел. – должны быть представителями трудящихся (профсоюза), 33 чел. – представители работодателей и 34 чел. – представители государства.

 В такой структуре УК ПФР задача работодателя – разобравшись в актуарных расчётах, как можно меньше платить. И после 2012 года, когда у каждой отрасли будут свои тарифы социальных отчислений (а не 26% – как сегодня!), работодателям придётся оптимизировать и тариф, и выплаты, но при этом обеспечить выполнение обязательств, предусмотренных Конституцией РФ. Для этого – представительство Правительства РФ в управлении Пенсионным фондом РФ – обязательно! В свою очередь, присутствие в УК ПФР представителей работодателей позволит оптимизировать пенсионные выплаты, обеспечивая формирование пенсионного взноса, достаточного для достойной жизни будущего пенсионера. И, наконец, представительство работников – будущих пенсионеров, необходимо, чтобы не допустить нецелевого расходования и расхищения пенсионного фонда.

 Признавая неизбежную необходимость в страховой части пенсий, Росуглепроф настаивает на придании накопительной части пенсионных отчислений статуса частной собственности работника со всеми вытекающими из него последствиями: наследуемости как до выхода на пенсию, так и на любой момент жизни пенсионера, эксклюзивности прав по управлению и распоряжению накопленной суммы не только в период её формирования, но и особенно на момент достижения пенсионного возраста. Только такой статус накопительной части будущей пенсии поднимет заинтересованность владельца в приращении этой части путём размещения в наиболее успешных Негосударственных Пенсионных фондах. А пока она считается государственной собственностью, работник считает, что это не его деньги и не проявляет никакой инициативы к их приросту. Свидетельство тому – 90% накопительной части находится под управлением УК Внешэкономбанка, доходность их инвестиций по всем годам была даже ниже инфляции. Какое же это накопление, это же – управление с целью обнуления счетов!

 Следует учесть и такой специфичный аспект: если накопительная часть пенсионных отчислений с самого начала становится частной собственностью будущего пенсионера (с правом её распоряжения – по наступлению пенсионного возраста), то работник станет в сотни раз активнее в борьбе не только за повышение своей зарплаты, но и за её выплату только «по-белому». А сегодняшняя ситуация не стимулирует ни работодателя (он понимает, что деньги вряд ли достанутся тому, кто на него работает), ни работника (он не чувствует их своими, даже в далёкой перспективе).

 И, наконец, пенсионные отчисления в развитых странах мира считаются мощнейшим инвестиционным ресурсом, направляемым на развитие инфраструктуры государства: это так называемые длинные деньги, в которых заинтересована экономика любой страны. В России – чтобы строить автомобильные и железнодорожные магистрали, укреплять и развивать авиатранспортную систему, создавать медицинские и научные центры, и наконец, строить Олимпийские комплексы… да и воплощать программу модернизации экономики и перевода её на рельсы научно-технического развития, а не только освоения новых газовых и нефтяных месторождений. Сегодня эту проблему пытаются решить, но результаты пока, мягко говоря, слабые. Надеемся, что после выборов в Госдуму, а затем и президентских, будет придан более мощный импульс этим направлениям.

 – Известно, что в советский период развития угольная промышленность «платила» за каждый миллион тонн добытого угля по 1–1.2 несчастному случаю со смертельным исходом. Готовясь к встрече с Вами, мы нашли такую статистику : в 1993 г. – 1, в 2001 г. – 0.5, т.е. снижающая динамика. А какова она за несколько последних лет?

 – Если характеризовать в целом по отрасли, то динамика – устойчиво понижающаяся, т.е. позитивная по этому и другим показателям. В частности, по 2009 г. коэффициент смертельного травматизма составил 0.23 (по отрасли) и 0.44 – по угольным шахтам. За 6 месяцев текущего года коэффициенты составляют соответственно 0.14 и 0.3. В 2010 г. эти коэффициенты отразили катастрофу на ш. «Распадская» и были на уровне соответственно 0.75 и 2.06.

 – День шахтёра – праздник работников угледобывающей отрасли России, да и в некоторых странах б.СССР – такой праздник тоже отмечается. Некоторое время назад НП «Горнопромышленники России» предложило учредить в стране единый праздник работников горнодобывающих предприятий всех отраслей и назвать его «День горняка». Ваше отношение к этой идеи?

 – Можно согласиться, что тяжесть труда шахтёров в рудных, калийных, золото- и меднорудных и т.п. шахтах примерно сопоставима с угольной шахтой, т.к. во всех шахтах работники дышат запылённым, с повышенной влажностью и содержанием различных вредных веществ воздухом и над ними в течение смены не висит голубое небо… Но в большинстве угольных шахт присутствует ещё два опасных компонента – это газ метан и угольная пыль, которые в смеси с кислородом воздуха при определённых пропорциях создают взрыво- и пожароопасную смесь. Таких факторов нет в шахтах других подотраслей. Эти два фактора создают особо опасные условия труда шахтёров-угольщиков, к которым они должны привыкать, и неукоснительно соблюдать правила безопасности, чтобы по окончании каждой трудовой смены подниматься из шахты живыми и здоровыми. При работе человека в угольной шахте у него воспитываются и формируются определённые трудовые навыки и жёсткие поведенческие ограничения (не закурить, не включить открытый огонь, например, сварочного аппарата и т.п.). Поэтому я могу с уверенностью утверждать, что каждый шахтёр-угольщик сможет работать на рудной шахте, но далеко не каждый шахтёр-рударь способен будет адаптироваться к условиям угольной шахты с её постоянно присутствующими угрозами взрыва газа, выброса угольного массива в забое и взрыва газо-угольной пыли и другим. Факторы постоянной угрозы для жизни создают и условия подсознательного напряжения человека, что, несомненно, отражается с годами на его общем здоровье.

 Трудом шахтёров и открытчиков угольной отрасли добывается энергоноситель для промышленности, коммунального хозяйства и энергогенерации, а также для химических предприятий. Работникам рудных и неметаллорудной отраслей уголь также технологически необходим… Короче говоря, мы не против учреждения единого праздника «Дня горняка». Но «День шахтёра», как праздник работников угледобывающей отрасли страны должен сохраниться. Тем более, что в 2012 г. мы будем отмечать 290-летие угледобычи в России, потому что в 1722 г. Император Пётр I выпустил Указ, в котором отметил: «Сей камень, если не нам, то потомкам нашим – зело полезен будет!» В 2012 г. мы ещё отпразднуем 65-летие со дня учреждения «Дня шахтёра», а также отметим 100-летний юбилей со дня рождения Б.Ф. Братченко – Министра угольной промышленности СССР.

 Запасов угля в России хватит на многие сотни лет, и, не смотря на развитие атомной энергетики и нетрадиционных энергоисточников, уголь ещё долго будет надёжно служить и нам и нашим потомкам. Как показывает история и особенно последних двадцати лет – без угля ни наша страна, ни развитые государства мира не обойдутся. Уголь ещё многие годы будет играть главную роль как надёжный энергоноситель и как важнейшее промышленное сырьё.

 – Как Росуглепроф расценивает предложение миллиардера М.Д. Прохорова о внесении изменений в КЗОТ в части разрешения 60-ти часовой рабочей недели для трудящихся предприятий за счёт работы по совместительству только на своём предприятии?

 – Предложение по сути своей – чудовищное! Отмечу, действующий КЗОТ не запрещает работать по совместительству, если таковое выгодно и необходимо работнику. Но Прохоров в своих последующих комментариях подчёркивает, как бы в оправдание новации, что нужны поправки в КЗОТ, разрешающие совместительство только на основном рабочем месте трудящихся! Что в этом кроется? Желание собственника, без какихлибо масштабных инвестиций в обновление технологического оборудования и процессов на своих предприятиях, облегчения труда работников с неизбежным повышением их производительности, а следовательно, и зарплаты – заставить наёмного работника выпускать больше продукции! А если ему это не понравится – последует увольнение! Для новых российских «эффективных менеджеров» такой способ всё чаще становится традиционным, не требующим от них новых вложений денег в модернизацию производства, но обещающий очередное существенное повышение их доходов. А если взглянуть на такую «новацию» с позиции международной Организации труда, членом которой состоит Россия, – это неуклюжая попытка завуалировать законодательное закрепление потогонной системы организации труда и отбросить достижения почти столетней борьбы в защиту прав работников наёмного труда. И здесь я полностью поддерживаю Премьер-министра В.В. Путина, который в одном из своих комментариев по поводу предложений некоторых бизнесменов по пересмотру КЗОТа напомнил: «Кесарю – кесарево: если занимаешься бизнесом, главная цель которого извлечение прибыли, – занимайся им, но в рамках законов, установленных властями страны». Но быть во власти, одновременно заниматься бизнесом и при этом писать под себя законы – это бред, который не «проходил» ни в одной цивилизованной стране! Для того-то и существует в демократических странах разделение власти на законодательную, исполнительную, судебную ветви и фактически, дополнительную – четвёртую ветвь власти – прессу, которая, освещая все стороны развития ветвей, заставляет людей задумываться и над различными инициативами! Видимо, Прохорову наскучила работа в бизнесе, решил пойти во власть и попутно заняться законотворчеством в свою пользу, дабы ещё больше увеличить свои капиталы. Только так и не иначе можно воспринимать его предложения в области реформы КЗОТа!

 – Насколько тесно сотрудничает независимый Росуглепроф с администрацией работодателя при разрешении конфликтов и снятия каких-либо проблем работника?

 – В соответствии со статусом независимой организации во всех конфликтах с властями и администрацией предприятий мы защищаем интересы только членов профсоюза, отражённые в Уставе и поставленные в задачах. К последним относятся: обеспеченность рабочими местами; безопасность труда на них; достойный уровень зарплат (за 5 месяцев 2011 г. – средняя на одного работающего – чуть выше 30 тыс. руб./месяц, в шахтах по отдельным профессиям – до 60 тыс. руб.); полная и всесторонняя – юридическая, экономическая, социальная и техническая – защищённость перед работодателем. Всякий член профсоюза при возникновении у него проблем или конфликтов с работодателем обращается в профком, который обеспечивает их решение и разрешение!

 Для повышения мощности нашего профсоюза Росуглепроф входит в состав Российской Ассоциации профсоюзов базовых отраслей промышленности (объединяет 10 отраслевых профсоюзов). Для решения более масштабных задач мы входим в состав ФНПР, которая в рамках трёхсторонних комиссий (правительство – работодатель – профсоюз) решает многие вопросы социально-экономического развития страны (бюджет, социальные законы, ратификация международных соглашений и конвенций и т.п.). Для отражения и представления интересов Росуглепрофа в Международных и глобальных масштабах, для учёта мирового опыта профдвижения и его понимания, я наделён полномочиями Вице-президента Всемирной организации горняков, энергетиков и химиков (штаб-квартира – была в Брюсселе, теперь в Женеве), а также избран Председателем Всемирного Горного комитета (ICN), объединяющего 20 млн. человек, работающих в этих отраслях экономики в 125 странах мира. Наш профсоюз сотрудничает с профорганизациями угледобывающих отраслей Австралии, Америки, Африки, Азии, Европы.

 – Как Вы считаете, когда в нашей стране будет достигнут коэффициент замещения заработка у пенсионеров на уровне 0.4 – среднего для развитых стран?

 – Я много езжу по стране и везде, встречаясь с работниками угольной отрасли, мне приходится отвечать на самые различные вопросы, в их числе – и подобный… Всем и везде я отвечая одинаково: «Когда стану Премьер-министром, я решу эту задачу» (улыбается).

 – Вы не говорите, насколько быстро сможете это сделать? Часто политики под такие задачи закладывают десятилетие и более…

 – Для решения этой задачи нужны не только экономические условия, но и политическая воля руководства страны…

 – Иван Иванович, нам остаётся лишь выразить благодарность за внимание, уделённое нашему журналу и за прямые и честные ответы на наши вопросы. Поздравляем Вас с приближающимся праздником – Днём шахтёра – главным для всех тружеников угледобывающей отрасли России. В Вашем лице шахтёры и все трудящиеся угольной отрасли получили надёжного, высокопрофессионального и преданного своему делу профсоюзного лидера. Желаем и в дальнейшем также успешно и добросовестно, убеждённо, упорно и бесстрашно отстаивать социально-экономические интересы и права самого мужественного отряда работников промышленности в России.

 Пользуясь случаем, работники редакции журнала поздравляют всех тружеников угольной индустрии с Днём шахтёра и склоняют свои головы в память о всех погибших во время аварий и катастроф на угольных шахтах страны.

Вопросы задавали М.Н. Котровский и Г.А. Дёмина,  журнал «Горная Промышленность»

Журнал "Горная Промышленность" №5 (99) 2011, стр.10