Николай Байбаков нефтяник №1, человек-госплан...

Шестого марта Николаю Байбакову исполнилось бы 105 лет. Последний сталинский нарком нефтяной промышленности, легендарный глава Госплана СССР

Запах нефти впитал с детства

Человек-эпоха, человек-легенда, последний сталинский нарком, нефтяник № 1, бессменный глава Госплана, символ брежневской экономики... Как только не называли Николая Байбакова. Более сорока лет он занимал высшие государственные посты в СССР. Начинал при Иосифе Сталине, на заслуженный отдых ушел при Михаиле Горбачеве.

Интерес к уроженцу Бакинской губернии Российской империи не случаен. Ведь Николая Байбакова по праву считают одним из родоначальников современной отечественной нефтяной и газовой промышленности, крестным отцом и организатором работ по освоению Западно-Сибирского нефтегазового комплекса страны.

Запах нефти Николай Байбаков впитал с детства. Он родился и вырос на нефтяных промыслах. Отец – Константин Васильевич Байбак – работал в компании «Братья Нобель», а в семье подрастала дюжина детей. Сыновья с малолетства помогали родителям. При этом старательно учились, трое стали инженерами-нефтяниками. Николай уже в институте подрабатывал в инженерной должности на Ленинском промысле. Сразу после получения диплома подающего надежды выпускника загрузили работой выше головы: квалифицированных управленцев на промыслах не хватало.

На промысле разрабатывали весьма многообещающие нефтяные пласты. Недостаток их состоял в быстром обводнении. Молодой инженер предложил закупорить водяной пласт цементом, подаваемым под большим давлением. Идея, поначалу казавшаяся бредовой, впоследствии стала известна как метод Байбакова. Смелого организатора вскоре перевели в Наркомат тяжелой промышленности управляющим «Востокнефтедобычи», поручив ему создание второго Баку в Поволжье.

В 1940 г. Байбакова назначают заместителем наркома нефтяной промышленности СССР, а в 1942 г. – уполномоченным Государственного комитета обороны по обеспечению фронта и тыла горючим.

Мы вас расстреляем...

Тогда же сам Сталин поставил Байбакову задачу: «Нужно сделать все, чтобы ни одна капля нефти не досталась немцам. Если вы оставите им хоть одну тонну нефти, мы вас расстреляем. Но если вы уничтожите промыслы, а немец не придет, мы вас тоже расстреляем».

Байбаков выжил. Все поставленные задачи оказались выполнены с честью. Действующая армия не знала особых проблем с нефтепродуктами даже в особо сложные первые годы войны, несмотря на демонтаж и эвакуацию нефтеперерабатывающих заводов, уничтожение половины нефтебаз, а также украинских и кубанских промыслов. Судя по всему, Сталин был крайне благодарен Байбакову. В том числе за грандиозную эвакуацию нефтяного оборудования и спецов с нефтяных промыслов Кавказа в Поволжье и Узбекистан. В кратчайшие сроки построили и запустили НПЗ в Сызрани, Краснокамске, Перми, Красноводске... После всего этого можно было смело назначать 33-летнего Байбакова наркомом. К тому же молодые были гораздо выносливее, они могли работать без сна и без выходных.

«Я до сих пор не скрываю того, что был в числе тех, кто учился у Сталина, – писал впоследствии в своих мемуарах Николай Байбаков, – считая, что его ясный и решительный стиль должен был быть присущ руководителям любого ранга. Где бы я ни работал при Сталине и после него, я, следуя его примеру, всегда в силу своих сил старался внимательно выслушать каждого, с кем работал, искать истину в сопоставлении различных мнений, добиваться искренности и прямоты каждого личного мнения».

«Бичьи» нервы и оптимизм

На встрече со Сталиным Байбаков выразил сомнение в том, справится ли с постом наркома. «Товарищ Байбаков, – именно так на грузинский манер с ударением на втором слоге вождь обращался к Николаю Константиновичу, – мы хорошо знаем свои кадры, знаем, кого и куда назначать. И помните: нефть – это душа военной техники. А советскому наркому прежде всего нужны бичьи нервы плюс оптимизм ». Сколько раз за четыре с лишним десятка лет работы наркомом, министром и особенно председателем Госплана Байбакову приходилось вспоминать о «бичьих» нервах и оптимизме!

Николай Байбаков

Молодой нарком поздней осенью 1944 г., когда советские войска освободили Ригу и вышли к границам Югославии, представил вождю целую программу послевоенных действий, предложив оборонные заводы перевести на выпуск буровых станков и оборудования для промыслов. «Так, говоря языком сегодняшнего дня, началась в стране конверсия предприятий, – писал Байбаков в мемуарах. – Уже в 1944 г. на Урале, в Татарии, Башкирии, Куйбышевской области и Туркмении забили первые мощные фонтаны нефти. Задачи, поставленные в этом разговоре, стали быстро воплощаться в жизнь. Страна довольно быстрыми темпами стала оправляться от урона, нанесенного войной и оккупацией. Открывались новые месторождения, строились новые заводы. При этом применялись дотоле никогда не использовавшиеся методы». И если в 1945 г. страна добывала 19 млн т, то уже через десять лет добыча нефти превысила 70 млн т.

Продолжались при Байбакове и геологоразведочные работы за Уралом. 21 сентября 1953 г. мощный газовый фонтан возвестил об открытии Березовской площади, первой в Западной Сибири. В декабре того же года министр нефтяной промышленности СССР Николай Байбаков адресует геологическому управлению министерства, Главнефтегазразведке и Главнефтегеофизике поистине историческую записку: «В связи с получением газоводяного фонтана на Березовской площади предлагаю увеличить на 1954 г. объем геолого-поисковых и геофизических работ в северо-западной части Западно-Сибирской низменности, и в частности на Березовской площади, предусмотрев проведение на этой площади геолого-съемочных и геофизических работ, а также структурного и разведочного бурения».

Николай Байбаков

О значении Западной Сибири свидетельствуют и задачи плана шестой пятилетки на 1956-1960 гг. «Усилить геолого- поисковые и разведочные работы по выявлению новых газовых месторождений и подготовить к эксплуатации Березовское месторождение газа... Приступить к строительству газопроводов Березово – Свердловск»... В разработке директивных планов, определивших направление работ тюменских геологов, Николай Байбаков принимал участие уже в ранге председателя Госплана СССР.

А я разве экономист?

– Неожиданно я был вызван к Хрущеву, – вспоминал Николай Байбаков. – Говорить он начал тепло, по-дружески. Более всего неожиданным было то, что он хвалил меня как руководителя отрасли, которая в короткие сроки достигла крупнейших результатов в увеличении добычи нефти и газа. Не успел я подумать, к чему это, как вдруг, без всякого перехода, он заключил, положив обе руки на стол: «Президиум ЦК считает целесообразным назначить вас председателем Госплана СССР». – «Никита Сергеевич, я не экономист. И с планированием народного хозяйства страны не справлюсь», – казалось, я нашел нужные слова для отказа.

Хрущев вроде бы и не удивился ответу, и рукой с широко растопыренными пальцами нажал с силой на стол. «А я разве экономист? Я, что ли, разбираюсь в планировании? А руковожу всей экономикой страны. Приходится. Ну, так или не так?» Несмотря на весомый аргумент, я решил защищаться до конца. «Да ведь одно дело давать указания по отдельной, той или иной отрасли, и совсем другое – сбалансировать все отрасли. Все просчитать: взаимосвязи и тенденции, ресурсы. И найти оптимально правильное решение». Не убедил. «Ничего, – гнул свою линию Хрущев, – вживетесь – и будете выдавать правильные решения». За меня уже все было решено.

Так Николай Байбаков стал председателем союзного Госплана, определяя и обеспечивая путь экономики всей страны. Одновременно команда Байбакова разработала генеральный план реконструкции железнодорожного транспорта СССР, предусматривавший в течение пятнадцати лет полностью перейти с паровозной тяги на электровозную и тепловозную...

Впрочем, работа в новой должности продолжалась недолго. В 1956 г. Хрущев объявил о создании совнархозов и ликвидации министерств, мотивируя это необходимостью децентрализации управления и обеспечения большей самостоятельностью регио- нов страны. Байбаков выступил против, заявив, что ликвидация министерств приведет к потере управления отраслями, развалу хозяйства и разбалансировке экономики. «Вы ведомственник, – высказал ему Хрущев, – привыкли руководить через министерства, не считаясь с мнением республик и областей. А им виднее...»

В 1957 г. на февральском пленуме ЦК Хрущев обосновал введение совнархозов как возврат к экономической политике, проводимой Лениным. Байбаков там же выступил с предложением об организации Высшего совета народного хозяйства, который бы централизованно решал вопросы, находившиеся ранее в ведении министерств. Эти соображения так и не учли. А через два дня после пленума Байбакова разжаловали до руководителя российского Госплана и первого зампреда Совета Министров РСФСР, поручив планировать деятельность 74 вновь созданных совнархозов.

В течение года Байбаков занимался преимущественно организационными вопросами совнархозов. Но проблемы нарастали: управление промышленностью раздробилось, нарушились хозяйственные связи между районами страны, усилились местнические настроения в национальных республиках.

Из-за нежелания молчать Байбаков окончательно попал в опалу. В мае 1958 г. его сослали на Кубань — руководить Краснодарским совнархозом. Байбаков не пропал и здесь. Достижения председателя отметили орденом Трудового Красного Знамени, а за открытие и разработку газоконденсатных месторождений вручили Ленинскую премию.

Пять лет спустя, в марте 1963 г., последовал срочный вызов в Москву и совершенно неожиданное назначение на должность вновь созданного Государственного комитета химической и нефтяной промышленности при Госплане СССР. Назначение было вызвано открытием нефти в Западной Сибири. «Хрущев совсем немного знал о Сибири, но он умел смотреть в дальнейшие перспективы», — заметил Николай Байбаков. Не случайно одной из первых стала командировка новоиспеченного председателя Госкомитета на Тюменский Север, где запахло большой нефтью.

Возвращайся в Госплан!

– В августе 1965 г. меня вызвали в ЦК к Брежневу в кабинет, где уже находился Косыгин, – пишет Николай Байбаков. – «Возвращайся в Госплан!» – сразу же объявил Брежнев.

Я отказался, сославшись на то, что был освобожден как не справившийся. «Иди и работай! – с нажимом повторил Брежнев. – А о твоих способностях не тебе судить».

Именно тогда на два десятилетия Николай Байбаков из сталинских наркомов превратился в один из символов брежневской экономики. Именно тогда начиналась задуманная Алексеем Косыгиным экономическая реформа, предоставлявшая предприятиям больше хозяйственной самостоятельности.

– Алексей Косыгин был очень талантливым человеком, – высоко оценил своего соратника Николай Байбаков, – и понимал, что страна – не экспериментальная лаборатория. Он прекрасно знал, какие отрасли надо развивать в первую очередь, давать им привилегии. Он Западную Сибирь знал хорошо, знал особенно, что нефть – большой валютный ресурс. Благодаря нефтедолларам мы не только покупали продовольствие, но покупали оборудование для крупных промышленных объектов, таких как «Жигули».

Николай Байбаков

Реконструировали металлургические заводы. Очень многое сделали в области электротехники, электроники. Так что нефть и газ способствовали развитию производительных сил страны... Брежнев в первые годы на посту генсека был очень энергичен, и работа его была результативна, но в связи с болезнью его активность значительно снизилась. Ну а затем для народного хозяйства начался самый черный и трагический период. Наша экономическая наука ничего кроме общих рассуждений о необходимости реорганизации управления народным хозяйством не предлагала. Вместо нас пришли новые люди, многие из них не имели должного опыта. Мы еле-еле двигаемся, приватизация оказалась для нас катастрофой.

Нефть и газ кормят страну

– Может быть, я консерватор, — рассуждал незадолго до смерти Николай Байбаков. – Но мне по душе плановая система, система управления советского типа. Надо уметь сочетать рыночные механизмы с планированием. Поэтому я очень высоко ценю опыт Китая, который продолжает работать по нашей советской системе централизованного планирования и управления экономикой. Это позволяет экономике Китая расти с темпами по 8-10 % ежегодно!.. Не хочу говорить о том негативе, которого так много стало в нашей жизни. Меня очень тревожит это. Что наши граждане лишаются многих привычных еще по советскому периоду социальных прав. До опасного предела дошло расслоение общества. Просто поражаюсь, почему сверхбогатые олигархи хотят еще большего богатства в то время, когда большинство населения в глубокой нищете. С этим надо бороться. А для этого надо высокими темпами развивать экономику. А у нас как? Нефть и газ кормят страну, а несырьевые отрасли совсем не развиваются. Да и сама нефтегазовая отрасль тоже под угрозой. Весь наш хваленый экономический рост – только за счет проедания созданных в советское время запасов.

Николай Байбаков

Прожив ХХ век, мы надеемся, что понимание заслуг человека не ограничивается его политическими или экономическими достижениями, его местом во властных структурах. Главное, считает сам Николай Константинович Байбаков то, что «жизнь – это, с одной стороны, теплота твоего сердца, а с другой – преданность Родине и делу, которому служишь, вера в окружающих тебя людей. Именно это позволяет решать сложные жизненные задачи и добиваться результата».

Будем помнить эти слова.

Ромашин А.С., Председатель Правления Фонда Содействия экономическому развитию им. Н.К. Байбакова г. Москва, 28.02.2016 г.

Ключевые слова: Николай Байбаков, Госплан, нарком нефтяной промышленности

Журнал "Горная Промышленность"№1 (125) 2016, стр.82