О моем отце

А.В. Хорина, канд. техн. наук, горный инженер-физик

Журнал «Горная промышленность» продолжает цикл публикаций, посвященных событиям Великой Отечественной войны, вкладу отраслей горной промышленности и горняков в великую Победу. В основу настоящей публикации положены воспоминания Анны Владимировны Хориной – дочери заслуженного деятеля науки и техники, лауреата Государственной (Сталинской) премии и премии Совета Министров СССР, доктора технических наук, профессора, потомственного шахтера Владимира Никитовича Хорина.

Отец родился 1 марта 1914 г. в поселке Криндичевка, Екатерининского уезда, сегодня – город Красный Луч Луганской области. Его отец (мой дед) –Никита Ефимович Хорин, до 1917 г. служил управляющим луганских шахт. После национализации пошел директорствовать на одну из шахт. Был избран делегатом I Всероссийского учредительного съезда горнорабочих в Москве (1–6 апреля 1920 г.). Сохранилась фотография, где Никита Ефимович на фотографии рядом с Лениным.

В.И. Ленини с делегатами I Всероссийского учредительного съезда горнорабочих в Москве

В.И. Ленини с делегатами I Всероссийского учредительного съезда горнорабочих в Москве

Впервые на шахте мой отец оказался в 9 лет, он начал работать смазчиком вагонеток. Школу закончил экстерном и в 16 лет поступил в Харьковский политехнический институт, который окончил в 1935 г. После окончания института отец приходит на Горловский машзавод, главным инженером которого работал немец. Папа рассказывал, как этот немец учил его проверять чертежи и искать ошибки. Даст задание начертить узел, папа начертит и идет к нему. Немец внимательно смотрит, а потом ткнет пальцем в ошибку – иди исправляй. На следующий день папа только придет к нему в кабинет и развернет чертеж, его палец уже указывает на следующую ошибку – иди исправляй. Папа исправляет и начинает проверять, но на следующий день, не успев развернуть чертеж, указательный палец главного инженера находит очередную ошибку. Все исправляется, и чертеж буквально вылизывается на поиски ошибок. Так доходило до 4–5 раз. Потом он узнал, что немец, увидев и найдя все ошибки, показывал только одну. Так он приучал отца самостоятельно проверять чертежи. Такая вот была школа, как бы сегодня сказали, повышения профессиональной компетенции.

Никита Ефимович Хорин

Никита Ефимович Хорин

Так случилось, что мой отец встретил Великую Отечественную войну в Берлине – логове фашистской Германии, и так получилось, что окончание войны он тоже встретил в Германии, расписавшись на берлинском Рейхстаге 10 мая 1945 г. Каждый раз 9 мая, собираясь за столом, в кругу близких и друзей папа рассказывал эту историю, поэтому я помню ее очень хорошо.

…В 1937 г. его по линии Наркомугля командировали в Германию по обмену опытом. В Берлине группу командированных встретил Владимир Георгиевич Деканозов, тогдашний посол СССР в Германии. Жили они на съемных квартирах. Еще в октябре 1940 г. Деканозов говорил всем находящимся в командировке о неизбежности войны. И, действительно, начиная с марта 1941 г., немцы перестали выдавать документы на выезд нашим гражданам, у которых заканчивался срок командировки.

Владимир Никитович Хорин (третий слева) перед командировкой в Германию (1937 г.)

Владимир Никитович Хорин (третий слева) перед командировкой в Германию (1937 г.)

Накануне 22 июня – не зная, что произойдет в ближайшие сутки и часы – отец с друзьями зафрахтовали яхту и отправились на прогулку по Рейну. В субботу 21 июня все было нормально, а в воскресенье 22 июня они плывут и видят пустые пляжи, что было не совсем обычно для немцев. И вдруг у газетного киоска огромная очередь. Они причалили и, купив газету, увидели передовицу: «Russiesch Aus Krig» («Война с Россией»). Отец с коллегами поняли, что началась война. Вернувшись домой, от хозяйки узнали, что в 5 часов утра к ним приходила из гестапо, и всех, кто тогда был дома, арестовали. У гестапо были списки, и они ходили уже по конкретным адресам. Приходили и позже, обязав хозяйку сообщить об их приезде. Отец с друзьями договорились, что дарят хозяйке все, что у них было, а она дает им отсрочку на час, и только после этого сообщает в гестапо.

Растерянные, они решили пойти к торгпредству. Но торгпредство было уже разгромлено, эмка торгпреда была перевернута. Почувствовав, что привлекают внимание, отец и его коллеги пошли к посольству. Там толпа «коричневорубашечников» стояла у ворот и орала «Хайль Гитлер!». Смешавшись с толпой, они думали – что делать, искали выход. Вдруг ворота открываются, и эмка с послом выезжает. Значит, он вернется назад. Отец с коллегами стали ждать возможности прорваться на территорию посольства – это был их единственный шанс выжить. И, действительно, когда посол возвращался, отец и еще несколько человек смогли прорваться на территорию посольства.

Папа рассказывал, что в посольстве все понимали, что вывезти ничего не удастся, да и эвакуация людей была под вопросом. У всех было подавленное состояние, 2–3 человека жгли какие-то документы, в зале приемов были накрыты столы с едой, люди ходили угрюмые и подавленные. Примерно дней через десять немцы предъявили ультиматум, что на территории посольства находятся люди, не имеющие дипломатической неприкосновенности, с требованием передать их полиции. Деканозов собрал их – таких, как отец, было более десяти человек, и сказал: «Вы все коммунисты. У меня на территории посольства находятся женщины и дети, и я несу за них ответственность». Далее он проинструктировал их всех как себя вести и затем их всех передали в руки полиции. Потом был концлагерь, а затем обмен военнопленными. На родину добирались поездом через Иран, Ирак, Турцию, документов ни у кого не было. Никто не думал их кормить и поить. Никто не говорил, сколько поезд будет стоять и когда тронется. Если человек шел кому-то помочь, чтобы заработать денег, а поезд трогался, он оставался в этой стране без документов. Они очень боялись отстать, в этот период они даже обрубали хвосты у коров, а потом, счастливые, варили их и ели. Если могли своровать еду, воровали.

Добравшись до Москвы, отец понял, что такое «клеймо» побывавшего в плену у немцев: между ним и работниками наркомата угля возникла напряженная ситуация, отца сторонились и прятали документы. Несколько раз отец подавал прошение уйти на фронт, но его отклоняли.


Потом отец был назначен главным инженером в Тбилиси на завод, который делал снаряды для минометов и катюш. В Грузии картошка не растет и пшеница тоже. Не было и хлеба. Папа рассказывал, у него в кабинете стояли ящики с мандаринами и бочонок с вином. Утром он съедал килограмм мандарин, выпивал кружку вина и шел на работу. Работали старики, женщины и дети от 13 до 17 лет. У него было право в конце рабочего дня выдавать карточки за отличную работу, по которым выдавались 100 грамм водки и бутерброд с беконом. Те, кому выдавались карточки, чувствовали себя героями. Они на виду у всех с гордостью шли через весь цех и получали свой скудный паек. Кто-то съедал, а кто-то бережно заворачивал и нес домой.

В конце 1943 г. папе присвоили звание полковника, и он вместе с группой специалистов занимался вывозом станков и различного оборудования с освобождаемых от немцев территорий. Вывозил он также горное и другое оборудование с территорий побежденной Германии. На Дружковском и Горловском заводах горного оборудования в Донбассе десятилетиями работали станки, вывезенные моим отцом.

А потом началось восстановление шахт Донбасса. Шахты в Донбассе были затоплены, нужно было откачивать воду. Насосы для откачки воды были испытаны на Урале, где никогда не было таких глубоких шахт. Когда стали откачивать воду в одной из шахт, насос стал захлебываться… Приехал нарком угля В. Вахрушев и, злясь на то, что ничего не получается, приставил к отцу и Сердюку двух автоматчиков и приказал, если насос к утру не заработает – расстрелять на месте. Конечно, насос заработал, но папа рассказывал, что большего страха он в жизни не испытывал, даже в июне 1941 г.

Война прошлась по каждой советской семье. Моя мама – Надежда Васильевна Хорина (женская ветвь Разумовские, Малашенковы – Ковалева), войну провела на оккупированной территории в Донецке. Ее отец – Василий Прохорович Ковалев, до войны был директором шахты 5–6 бис. Почему он остался в городе, я не знаю, то ли специально был оставлен – бабушка высказывала эту мысль, то ли потому, что бабушка была беременна, и мамина сестра – Лиля, родилась 1 сентября 1941 г. Но дед был коммунистом, и соседка, жившая напротив, выдала его немцам. Его схватили, пытали, а потом сбросили в одну из выработок шахты. Как он смог выбраться на поверхность по штольне я не знаю, думаю – помогло то, что шахты были затоплены. Деды все у меня были рослые и очень сильные, жилистые. Поздно вечером к бабушке прибежала ее сестра и сказала, что в балке лежит ее муж, истекающий кровью. Ночью они притащили его домой, он был весь избит, харкал кровью, промучившись два дня, на третий – умер. А Лиля родилась уже после его смерти. Бабушка осталась в оккупации с мамой и грудным ребенком на руках. Маме тогда было 15 лет. После войны мама работала чертежником-копировщиком в институте «Донгипроуглемаш» и была награждена медалью – «За восстановление шахт Донбасса».


В 1945 г. в Гипроуглемаше было создано отдельное конструкторское бюро по проектированию угледобывающего комбайна, предназначенного для использования на пологих пластах Донецкого бассейна. С 1946 г. это бюро вошло в состав Донецкого филиала Гипроуглемаша. Коллектив, возглавляемый Александром Давыдовичем Сукачем (главный конструктор проекта), В.Н. Хориным и С.М. Арутюняном, по-новому решил большое число принципиальных вопросов конструирования комбайнов. Ими впервые в качестве исходного варианта было взято предложение, выдвинутое в 1945 г. Михаилом Федоровичем Горшковым, – использования кольцевого бара в сочетании с отбойной штангой, имеющей две опоры.Владимир Никитович Хорин (в центре) в годы руководства институтом «Гипроуглемаш»

Владимир Никитович Хорин (в центре) в годы руководства институтом «Гипроуглемаш»

В этом схематическом проекте угледобывающего комбайна содержалась смелая идея применить кольцевой бар-1 с цепью в сочетании с отбойной штангой, имеющей две опоры. Такое решение позволяло надеяться на устранение в конструкции комбайна ряда принципиальных недостатков режуще-отбойных органов, имевших место у большинства предшествующих машин. Но для этого необходимо было разработать работоспособную конструкцию режуще-отбойных органов, спроектировать приводные устройства, заново решить вопрос о механизме навалки угля и т. д. Эти задачи решил коллектив конструкторов Донецкого филиала Гипроуглемаша и машиностроителей Горловского завода им. С.М. Кирова.

К середине 1948 г. был создан опытный образец угледобывающего комбайна «Донбасс». В данном конструктивном исполнении комбайн «Донбасс» предназначался для одновременной и полной механизации зарубки, отбойки и навалки угля на конвейер в очистных забоях пологих пластов мощностью от 0,8 до 1,5 м при углях мягких и средней крепости и кровле средней устойчивости.

Серийное производство комбайнов «Донбасс» началось в январе 1949 г. Первая партия из 50 комбайнов была изготовлена за два месяца. В 1949 г. выпущено 255 комбайнов «Донбасс», в 1950 г. – свыше 400. Угольщики страны переходили к массовому промышленному применению угледобывающих комбайнов.

А потом, когда активно шло восстановление и развитие угольной промышленности Советского Союза, под руководством В.Н. Хорина был создан комбайн «ЛГД», являющийся модернизацией комбайна «Донбасс». В результате модернизации основных узлов комбайна «Донбасс-1» был создан надежный и эффективный угледобывающий комбайн «Донбасс-1К». Модернизируя комбайн, конструкторы и машиностроители стремились повысить прочность узлов машины, улучшить конструкцию исполнительного и погрузочного органов, чтобы повысить эффективность разрушения угля и погрузку его на забойный конвейер. В результате в 1949 г. был сконструирован комбайн «Горняк» для пластов мощностью 0,6–0,85 м. Комбайн «Горняк-1» нашел широкое применение на шахтах Донецкого бассейна. В 1955 г. только на шахтах украинской части Донбасса работало 215 комбайнов этого типа. В 1960 г. их было 265, в 1961 г. – 271.

Именно с комбайна «Донбасс» началось создание угледобывающих комплексов, где в едином процессе были задействованы и увязаны вместе: комбайн, конвейер, механизированные крепи, крепи сопряжений, маслостанции и погрузчики угля. Хорин Владимир Никитович первый внедрил в конструкции крепей гидродомкраты, и его по праву можно считать отцом угольной гидравлики. Таков был вклад отца в великую Победу, послевоенное восстановление Донбасса и будущее развитие отечественной угольной промышленности.

Журнал "Горная Промышленность" №4 / 2020, стр.70